ПРОЕКТЫ     КМТ  

КМТ

Другие

Андрей Жмакин © 2009

Глаза, смотрящие на тебя

   1

   Сергей резко сел на постели, одновременно открыв глаза. Тёплый пот покрывал, словно слизью, всё тело.

   За окном небо побледнело, предвещая наступление рассвета. Можно было посмотреть на часы, но Сергей и так знал — сегодня он проснулся на минуту позже, чем вчера, потому что сегодня рассвет наступил минутой позже.

   Так каждое утро. И пробуждение в момент рассвета, и перед пробуждением сон — один и тот же.

   ...Широко распахнутые глаза подростка, смотрящие прямо на него. И он медлит с выстрелом. И краем глаза видит, как подросток, не сводя с него прямого взгляда, вытаскивает из груды тряпья перед собой автомат...

   Сергей мотнул головой, прогоняя остатки наваждения, и подождав минуту, чтобы сердце успокоилось, перестало плясать, отбросил одеяло и спрыгнул с постели.

   Прохладные струи душа впились в разгорячённую кожу, принося облегчение. Сергей набрал полную ладонь шампуня, щедро намылил голову и тело и с наслаждением смыл ласковую пену вместе с ночным вязким потом.

   Затем прошлёпал босым на кухню, не торопясь сварил кофе, заполнив ароматом всю однокомнатную квартирку, пока кофе настаивался, слегка обжарил грудинку и залил её тремя яйцами, небрежно кинув сверху соли. Вынул из холодильника помидор, ополоснул его под краном, порезал в тарелке, вывалил сюда же содержимое сковородки.

   ...Он всё же успел выстрелить. Подросток дёрнулся и завалился на спину, выпустив из рук автомат. Глаза его не закрылись, но теперь смотрели в небо...

   Сергей тогда успел выстрелить, поэтому теперь жив.

   Но глаза, смотрящие прямо на него за мгновение до выстрела, приходят к нему перед каждым рассветом.

    «Брось дурное, Серый, это же Кавказ». Да, это Кавказ.

   Как только истёк контракт, он уволился и вернулся в Москву, в свою квартирку.

   Когда деньги стали кончаться, начал искать работу. Предложений ему, с его-то послужным списком, было полно. Но — опять же из-за послужного списка — специфические. С этим Сергей связываться не хотел.

   Но сегодня особый день. Накануне он получил предложение, которое наверняка не носило криминального характера. От государственной структуры. Понятно, что особой. Причём, связанной с Академией наук. Сергей ещё удивился: зачем им военизированная структура? Сегодня он должен оформить документы и ему всё обещали объяснить.

   Допив кофе, Сергей, глянув на часы, помыл посуду и пошёл в ванную чистить зубы и бриться. Намыливая подбородок, ещё раз прикинул: это по Савёловской дороге, перед Лобней. В принципе, недалеко. С учётом добраться до вокзала, должно уйти около двух часов. Значит, он должен выйти не позже, чем через пятнадцать минут.

   А через час мимо Сергея, с прощальным гулом набирая ход, уносилась электричка, которая привезла его на платформу дачного посёлка. Он пошёл в нужном, подсказанном ему кассиршей, направлении, но вдруг остановился как вкопанный.

   Что-то случилось с ним несколько секунд назад. Что-то случилось, но он не знал, что именно...

   Беспокойство окатило его, словно волной, и сердце, встрепенувшись, заколотилось, всё ускоряясь, как в предрассветный час...

   Такое — не перед рассветом — было с ним впервые. Сергей взялся за перила платформы и приказал себе успокоиться. Через полминуты пульс вошёл в норму, но Сергей продолжал стоять.

   Что это было?

   И внезапно он понял.

   Тот щуплый подросток, что прошёл мимо него, когда он вышел из электрички. Вернее, его глаза — широко раскрытые, с взглядом которых он встретился...

   Сергей обернулся, но платформа была пуста.

   

   2

    — Я же тебе предлагал встретить. И телефон дал. Не шёл бы пешком в такую даль.

   Сергей отметил, как просто и легко прозвучало это «ты». Хотя с Анатолием он разговаривал второй раз в жизни.

   Неброский с виду особняк терялся в берёзовой роще в самом конце одной из улиц посёлка. Два этажа, людей не много, но все деловиты и видно, что без дела не сидят.

   Анатолий был, видимо, старше его, но на пару лет, не больше. Одет, как и все остальные, в штатское. То есть, учитывая жаркое лето — в светлые брюки и рубашку с коротким рукавом, лёгкие туфли.

    — А что, я разве опоздал? — Сергей посмотрел на часы. До условленного времени оставалось пять минут.

    — Нет, — Анатолий сел в кресло, закинул ногу на ногу и жестом предложил Сергею опуститься в кресло напротив.

   В комнате, где они беседовали, располагался ещё небольшой диванчик и письменный стол с включённым компьютером, рядом — открытый стеллаж с кучей папок.

   «А откуда он вообще знает, что я пришёл, а не приехал, скажем, на такси?», — мелькнуло у Сергея, но тут он вспомнил о мелькающей разноцветными индикаторными лампочками аппаратуре, мельком замеченным им в соседней комнате. Территория вокруг особняка, похоже, контролировалась.

   Всё было серьёзно. И разговор с Анатолием показал, что перед тем как Сергея позвать, его прошлое тоже изучали серьёзно. О нём знали всё. Включая утренний сон.

   «Связывались с моей частью», — подумал Сергей. Что ж, такую, серьёзную, работу и хотел. И он не пожалел о том, что согласился.

   Внезапно Анатолий побелел, чуть нагнулся вперёд и быстро взглянул на Сергея. Сергей не осознал почему, но отвёл глаза, сделав вид, что смотрит на берёзы за окном, и ничего не заметил.

   Секунд через десять — Сергей краем глаза следил за ним — Анатолий вновь выпрямился в кресле, облегчённо вздохнув.

   И их взгляды встретились.

   В глазах Анатолия Сергей видел вопрос. Но никак не среагировал на него, промолчал. И по взгляду Анатолия понял, что Анатолий этого от него и ожидал.

    — Очень трудно было найти подходящего для нашего дела человека, — сказал Анатолий.

    — А что, собственно, за дело? — спросил Сергей.

   Но тут же словно отмахнулся от сомнений:

    — Впрочем, всё, что угодно, кроме убийства.

   Анатолий быстро и остро взглянул на него, затем задумчиво перевёл взгляд на окно и как бы между делом произнёс:

    — Вот как раз убивать и придётся.

   

   3

    — Но не людей, — и Анатолий криво усмехнулся.

    — А кого?

   Улыбка тут же сошла с лица Анатолия.

    — Эта чуждая нам форма жизни.

    — Инопланетяне?!

    — А ты думал, мы ради прикрытия в составе Академии? Правда, в ней о нас мало кто знает. Всё очень серьёзно. Речь идёт о будущем человечества.

   И только тут Сергей окончательно убедился, что с ним не шутят. И более того — здесь не до шуток.

   Эта форма жизни в виде волны проникает на землю, вселяясь в человека, оказавшегося на её пути. Источник точно неизвестен, правда в созвездии Рыб зарегистрировано странное излучение, по характеристикам очень схожее с излучением чужих, оно изучается. Что касается реципиента, то вполне возможно, что он выбирается заранее.

    — Каким образом?

   Анатолий развёл руками:

    — Не известно. Но мы можем регистрировать сам факт инвазии. И по излучению, исходящему от чужого, идентифицировать организм-реципиент. Чаще, правда, определяют чужого по его необычным способностям.

    — Каким?

    — Почти сверхъестественным.

    — Эта форма жизни нам враждебна?

   Анатолий в упор посмотрел на Сергея:

    — Она превращает людей в чужих. Если это не враждебность, то что?

   Сергей помолчал.

    — А сознание человека при этом сохраняется?

   Анатолий опять в упор посмотрел на него:

    — Сохраняется. Но человек становится чужим.

   Сергей отвёл глаза.

   Последняя инвазия была неделю назад. Место удалось засечь. Появившихся чужих локализовали и ликвидировали.

    — Убили? — перебил его Сергей.

    — Другого выхода нет. Поэтому наша деятельность и негласна.

   Остался один. Но его излучение слишком слабое для локализации на дальнем расстоянии, тем более, когда он не размножается.

    — Не размножается?

    — Чужой может инвазировать других людей, испуская точно такую же волну, посредством которой инвазировался сам. Это мы и называем размножением, — пояснил Анатолий.

   Сейчас этот последний затаился. Судя по всему, основная его задача — переждать.

   Анатолий откинулся в кресле.

    — Но он почему-то не уходит далеко от нас, в то время как остальные стремились разбежаться, как тараканы — медленно произнёс он. — И это меня очень беспокоит, потому что я не могу найти этому объяснения...

   

   4

   Дверь резко распахнулась.

   Анатолий моментально подобрался в кресле.

   Вошедший, один из тех, кто деловито сновал по комнатам особняка, вопросительно посмотрел на Сергея.

    — Он уже наш, — кивнул в его сторону Анатолий.

   Сергей ощутил на себе мимолётный острый взгляд.

    — Чужой проявился.

    — Где? — Анатолий вскочил на ноги.

    — Недалеко отсюда. Сигнал от «скорой»: старик в безлюдной местности сломал шейку бедра, а к ним пришёл свои ходом, с заросшим, словно год прошёл, переломом.

    — Описание дал?

    — Толком нет. Бормочет что-то об ангеле... Ну и так далее.

    — Это он, — решительно произнес Анатолий.

    — Они что, исцеляют? — спросил Сергей.

    — Боле того, — Анатолий задумчиво потёр нос, — не могут не исцелить, если это угрожает жизни человека. Они ценят любую форму жизни, подобно буддийским монахам. А тут старик в малолюдной местности — перелом шейки бедра в этом возрасте может привезти, что называется, к летальному исходу... Старика проверили?

    — Да, он не чужой. Священника, правда, не удалось.

   

   5

    — Там был священник? — быстро произнёс Анатолий.

    — Да. Но сейчас мы его потеряли. Ищем.

   Сергей хотел было спросить, что за священник, но Анатолий жестом остановил его и стал быстро отдавать распоряжения, открыв дверь в коридор.

   По особняку забегали люди.

    — Нам с Сергеем отдельную машину, — выкрикнул Анатолий и, мельком взглянув на Сергея, и, как показалось тому, слабо кивнув ему, словно извиняясь, прошёл в смежную комнату.

    — Где Анатолий? — распахнул дверь из коридора тот, кто до этого принёс новость о старике, сломавшем ногу. Именно ему вдогонку, когда он вышел, и прозвучал приказ об отдельной машине.

   Сергей жестом показал на дверь.

   Она тотчас открылась, и Анатолий вошёл в свой кабинет.

    — Всё готово.

    — Хорошо, — бросил Анатолий, — сейчас едем, тридцать секунд.

   И вновь скрылся, закрыв за собой дверь.

    — Что за священник? — спросил Сергей.

    — Крутится тут один. Вернее, бывший священник. Каким-то образом, он всё время оказывается рядом. Прошлый раз он пытался помешать убить чужого, кричал что-то о том, что он так же достоин жить, как и мы.

   Дверь в боковую комнату распахнулась.

    — Про священника ему рассказал? Кстати, это Дима, — бросил на ходу Анатолий. — Поехали.

   

   6

   Дима вышел первым, Анатолий — следом, на ходу обсуждая с ним маршрут следования.

   Сергей сделал шаг, придержал дверь, чтобы она не захлопнулась перед носом, но вместо того, чтобы выйти в коридор, медленно, чтобы дверь не стукнула, прикрыл её.

   Затем посмотрел на боковую дверь, куда выходил Анатолий.

   «Не надо это делать», — подумал он.

   И, шагнув к ней, открыл.

   Как он и предполагал, комната была боковая, с выходом только в кабинет, в общий коридор отсюда выхода не было. Стояла кушетка, за низкой кафельной стойкой виднелся сосок душа, там же вероятно, был туалет. Возле двери — небольшой комод. Своеобразная комната для отдыха и личной гигиены. Сергей подумал, что он до сих пор не знает внутренней иерархии структуры, где начинает работать. И какой пост в ней занимает Анатолий. По тому, что он видел сегодня, начальников у Анатолия — в этом особняке, по крайней мере — не было. Вероятно, эта комната личной гигиены полагалась ему, учитывая его служебное положение.

   Но стенка — Сергей быстро проверил — тонкая. Когда Анатолий выходил, звука смываемой воды слышно не было. А должно было бы.

   Сергей выдвинул верхний ящик комода. Там лежали упаковки таблеток.

   Быстро просмотрев содержимое трёх других ящиков — бритва, щётка, тюбики крема для бритья и зубной пасты, кое-какие мелочи из одежды, несколько носовых платков — Сергей вновь взялся за ручку верхнего.

   «Пора», — то ли услышал, то ли почувствовал Сергей свой внутренний голос, который на Кавказе не раз уже спасал ему жизнь. Потому что Сергей рефлекторно тут же выполнял то, что тот ему говорил.

   И в этот раз он не открыл ящик, а быстро вернулся в кабинет Анатолия.

   Дверь в коридор тут же распахнулась.

    — Тебе особое приглашение нужно?

    — Так я тоже еду?

   Анатолий пристально посмотрел на него:

    — Тоже едешь. Куда ты уже теперь денешься.

   

   7

    — Может, ему деться некуда?

    — А остальным было? Еле успели переловить. Что-то его держит. Только в этой инвазии — один из них так странно ведёт себя.

   Сергей от неожиданности остановился:

    — А сколько инвазий было?

   Анатолий и Дима, перекинувшиеся на ходу этими репликами, тоже остановились и оглянулись на него.

    — В этом году? — спросил Анатолий.

   И, вернувшись, приобнял, чуть прихлопнув, Сергея по плечу:

    — Никто не шутил, ведя речь об угрозе для человечества.

   И тут же, продолжая стоять и полуобнимать Сергея, обратился к Диме, словно продолжая прерванный разговор:

    — Итак, у нас двое: священник и подросток.

   И, не дожидаясь ответа Димы, чуть тряханул плечо Сергея:

    — О чём задумался?

   Сергей вздрогнул. И не потому, что вдруг поймал себя на мысли, что думает не о том, о чём говорят Анатолий с Димой, а о тех таблетках — его словно холодом обдало от вопроса: как Анатолий догадался об этом. И о чём именно он догадался?

   И ещё Сергей понял, что Анатолий заметил его замешательство. И ответить ему нечего.

   Повисла пауза.

    — Мы тебя догоним, — сказал Анатолий.

   Дима пошёл по коридору к выходу.

    — Чтоб не упустить, — бросил он через плечо.

    — Упустим, ещё раз найдём, — тихо произнёс Анатолий, в упор смотря на Сергея.

    — Не знаю, в чём проблема, но чувствую, что проблема есть. В связи с этим...

   Он медленно сжал его плечо.

    — ...ты ведь сюда не просто с улицы зашёл. Я тебя выбрал. У меня есть возможности, думаю, понял. Ты мне подходишь. И мне будет очень жаль, если я в тебе таки ошибся.

   И, резко сбросив руку с плеча Сергея, добавил:

    — Тем более, у меня, похоже, уже нет времени эту ошибку исправить.

   

   8

    — Время ещё есть.

    — Будем надеяться.

    — Будем.

   Два человека, неброско одетых, но с неуловимым налётом дисциплинированной собранности, беседовали в начале той улицы, которая вела к особняку, на крыльце которого Дима ждал задержавшихся Анатолия и Сергея, чтобы сесть с ними в машину — одну из трёх, готовых выехать в уже открытые ворота.

   У этих двоих тоже была машина — чёрный «мерседес», уткнувшийся в заросли крапивы на обочине, возле самого забора, огораживавшего участок, заросший лесом. Такие большие пустынные участки и формировали эту улицу, по каковой причине она выглядела полузаброшенной.

    — Как думаешь, Казимир у них?

    — Вряд ли. Мы бы видели, как его привезли.

    — Может, подойдём поближе?

    — Заметят. Мы и здесь рискуем. Наверняка у них там камеры.

    — Так, может, отъедем?

    — Тогда можем упустить. Этот особняк — наш единственный шанс на него выйти.

    — Да, жаль нужное оборудование без огласки не достать. Даже в России.

    — Нечего жалеть о недоступном. Будем пользоваться тем, что есть. Господь нам поможет.

    — Амен.

    — Он наверняка чувствует погоню. И сейчас затаился.

    — Уверен, что Казимир рядом с ним. Как-то он его чувствует.

   В руке одного из беседовавших появился оптический прицел, который он поднёс к глазу.

    — Похоже, готовятся выехать. Открыли ворота.

    — А что будем делать с Казимиром?

   Тот, который смотрел в прицел, опустил его и повернулся к своему собеседнику:

    — Вплоть до ликвидации. Он отступник.

   И пошёл к «мерседесу».

    — Садимся. Нечего маячить на виду. Вот-вот могут выехать.

   

   9

    — Как насчёт того, чтобы наконец-то поехать? — Дима, вернувшийся к ним, произнёс эту фразу спокойно, но с ноткой нетерпения. — Или как?

    — Едем-едем, — Анатолий поднял руку, — но через минуту.

    — Что-нибудь ещё? — спросил Дима.

    — Да ещё одно дело.

   Анатолий погладил нос, взяв секундную паузу, затем, словно приняв решение, быстро спросил:

    — Служба наружного наблюдения контролирует местность по усиленному режиму?

    — Да, — ответил Дима.

    — Передать ей приметы священника.

    — Они у них есть.

    — Дима, одну машину — к старику со сросшимся переломом, пусть подробно расспросят.

   Дима тут же приложил руку к уху, одновременно проговорив несколько слов в микрофон, который на тонком проводке дрожал у самого угла его рта.

    — А мы? — закончив, спросил он.

    — Нечего нам там делать. Будем ждать, пока прорисуется священник.

    — Почему он? — спросил Сергей.

    — Потому что он — всегда рядом с чужими. Ведь мы ничего не знаем о механизме рецепции волны на планете. Может, для этого нужен специальный координатор? И такой координатор должен всегда появляться рядом с прибывшими чужими. Похожий объект у нас есть — это священник. Понятно, что именно он нам всегда мешал. И до сих пор мог от нас ускользать.

   Дима вновь приложил палец к уху.

    — Священника засекли. Недалеко отсюда. С ним какой-то подросток.

   Одна из дверей в коридор открылась, в проёмё, на фоне мириад мерцающих индикаторных лампочек на панелях, заполняющих всё видимое пространство стены, появился человек:

    — Анатолий, сигнал! Слабый, но есть.

   

   

   10

    — Откуда?

    — Совсем рядом, зайди, посмотришь.

   Анатолий и Дима одновременно сделали шаг в сторону открытой двери. Эта комната, Сергей слышал, называлась у них «аппаратная».

    — Я отлить заскачу, — сказал он.

    — Знаешь где? — бросил Анатолий.

    — Да.

    — И сюда.

    — Хорошо.

   Сергей развернулся и ощутил на себе взгляд Дмитрия. Но обернувшись, увидел, что они с Анатолием уже скрылись в аппаратной. Все двери в особняке были с пружинами — ни одна не болталась открытой.

   Поэтому и дверь в кабинет Анатолия тут же закрылась за Сергеем, когда он зашёл внутрь. И ни одна из них не запиралась на ключ, включая боковую дверь, за которой стоял небольшой комод, верхний ящик которого Сергей осторожно потянул на себя.

   Упаковки с таблетками были на месте. Пять наименований. Три из них ничего Сергею не говорили, два названия он знал — это были сердечные средства.

   Сергей потянул ящик на себя, осторожно, чтобы, если не сработают ограничители, он не вывалился на пол. Ограничители были на месте — ящик застыл, показав свою заднюю стенку.

   Возле которой лежал свёрнутый несколько раз листок бумаги.

   Сергей развернул его. Бланк частной клиники. Текст напечатан на лазерном принтере, внизу подпись врача-кардиолога, регалии приведены тут же. Печать.

   Официальное заключение о состоянии обследованного пациента.

   Сергей улыбнулся. Фамилия Анатолия была Пупкин. Впрочем, он тут же заподозрил, что это — прикол.

   Текст, который он в минуту пробежал глазами, тут же стёр эту улыбку с его лица. И напрочь выкинул из его сознания шутку с нелепой фамилией-псевдонимом при настоящем имени. Предынфарктное состояние.

   В заключение рекомендовалась срочная операция по шунтированию.

   

   11

    — Операцию начинаем прямо сейчас. Где тебя носит?

   Но ответ Анатолия, похоже, не интересовал, хотя Сергей и произнёс заранее подготовленную фразу: «Туалет искал», никто его не слушал. Прибор, улавливающий специфическое излучение, испускаемое чужим, уловил сигнал. Слабый, но поддающийся локализации. Совсем недалеко.

   Сергей быстро огляделся. Комната не зря называлась аппаратной — она вся была забита аппаратурой. В том числе — и Сергей тут же это отметил — подтвердилась его догадка о слежении за прилегающей к особняку территорией.

   В углу небольшой столик был завален огромным ворохом газет.

    — Газеты читаете?

   Сергей кивнул на этот ворох, обращаясь к Диме. Анатолий напряжённо следил за монитором, где один за другим уменьшающиеся квадратики отмечали по карте источник сигнала — вот-вот они должны были уменьшиться до точки, зафиксировав координаты чужого.

    — Пытались по напечатанным благодарностям в местной прессе отследить его.

    — Он что, врачует направо и налево?

    — Ну старика-то отврачевал.

   Квадратик на мониторе, став крошечным, вдруг прыгнул чуть в сторону и превратился в точку, сразу заморгавшую красным.

    — Есть!

   Все, кто был рядом, чуть не стукнулись лбами, подавшись поближе к монитору.

    — Пять минут отсюда. Дима, группу на выезд.

   И, уже на ходу повернувшись к Сергею, добавил с лёгкой улыбкой:

    — И ты тоже.

   Это действительно было в пяти минутах, даже чуть меньше, езды от особняка.

   Две фигуры: высокая и худая взрослого и низкая полудетская стояли рядом с белой «тойотой-авенсис». Через секунду подросток нырнул в придорожные кусты, а взрослый сел в машину и, резко развернувшись, стал быстро набирать ход.

    — Дима, за мальцом! Мы за священником.

   Анатолий, рядом с водителем, и Сергей, на заднем сиденье, были в первой машине. Вторая, с Димой, взвизгнув тормозами, остановилась и, обернувшись, Сергей увидел, как её дверцы распахнулись и Дима кинулся в кусты, а водитель, выскочив наружу, застыл рядом, вглядываясь ему вслед. И тут же поворот дороги скрыл их.

   Тот, кого они преследовали, оказался хорошим водителем, но с профессионалом, сидевшим за рулём их машины, тягаться не мог. Сергей видел, как расстояние между ними неуклонно сокращается, тем более, что шоссе оказалось не слишком оживлённым.

    — Надо делать операцию, — тихо сказал Сергей, наклонившись вперёд к Анатолию, напряжённо следившему за «тойотой», безуспешно пытавшейся уйти от них.

   Анатолий промолчал.

    — Я заканчивал санитарные курсы. В такой ситуации любой приступ может быть последним.

    — Знаю я про твои курсы, — откликнулся Анатолий, не оборачиваясь к нему, — я вообще всё про тебя знаю. Поэтому и взял. Именно тебя.

   И промолчав ещё минуту, добавил:

    — На своё место.

    — Что? — ошеломлённо переспросил Сергей. — Да сегодня мой первый рабочий день!

    — Надеюсь, я ещё успею подучить тебя.

   Их диалог прервал водитель.

    — За нами хвост, — сказал он, после того, как несколько раз, несмотря на дикую скорость и лавирование между попутными и встречными машинами, пристально взглянул в зеркальце заднего вида, — чёрный мерс.

   Анатолий, нагнул голову и посмотрел в боковое наружное зеркало со своей стороны:

    — Да, вижу. Хорошо идёт.

   Сергей обернулся. Чёрный «мерседес», как приклеенный, не отставал от них, лёгко повторяя все маневры их машины.

    — Как только остановимся, займешься священником, а я — мерсом.

   И, вынув из внутреннего кармана пистолет, Анатолий бросил его через плечо на заднее сиденье Сергею.

   

   12

   Выскочить из машины и, разбив дулом пистолета стекло, ткнуть им в висок того, кого Анатолий называл священником, для Сергея труда не составило, он и не такие трюки в своё время выделывал.

   Худой человек с бледным лицом замер, не снимая руки с руля.

    — Главное, не двигайтесь, — громко и внятно, но одновременно и совершенно спокойно произнёс Сергей.

   За пару секунд до этого их водитель, резко дав газ, обогнал тойоту и, почти упёршись ей в левое крыло, заставил остановиться.

   Анатолий же, когда мерседес пронёсся дальше, два раза выстрелил мимо водителя в его окно. Два правых колеса мерса со слабым хлопком лопнули и только мастерство того, кто сидел в нём за рулём, спасло машину от опрокидывания. Но остановиться пришлось.

   Сразу после выстрелов Анатолия их водитель рванул с места и, объехав выскочившего Сергея чуть ли не на двух колёсах, через мгновение с визгом затормозил у застывшего мерса, дав возможность Анатолию проделать то же, что и Сергей, но — не выходя из машины.

   Сергей видывал виды, но такой высший пилотаж заставил его присвистнуть.

   За дальнейшим он наблюдал издали.

   Анатолий обменялся репликами с теми, кто сидел в мерседесе, затем взял у них телефон, поднёс к уху. Потом убрал пистолет, отдал телефон обратно и повернул голову к водителю, который задним ходом отъехал к Сергею, продолжавшему держать на мушке своего подопечного.

   Увидев лицо Анатолия, Сергей прикусил язык, на котором уже вертелся вопрос.

   Правая дверца мерседеса открылась.

    — Отдайте нам Казимира! — крикнул вышедший из неё человек.

    — По этому вопросу распоряжений не поступало! — выкрикнул в ответ Анатолий. — Этого в машину и на базу.

   И затем Сергей услышал такую фразу на ядрено-разговорном русском, подобную которой он никогда в своей армейской — далеко не институт благородных девиц — жизни никогда не слышал и которую с тех пор много лет вспоминал с восхищением.

   

   13

   Несколькими подобными этой, но уже менее вдохновенными фразами Анатолий встретил сообщение Димы, что подростку удалось скрыться, и пресёк расспросы, когда они вернулись в особняк. Но от их водителя моментально стало известно: весьма некстати вмешалось начальство.

   Для Сергея, впрочем, как и для всех остальных здесь такое в новинку не было. То, что различные силовые структуры часто и контролируют и дублируют друг друга, все сотрудники таких структур знают. Знают, и то, что информация дозируется — полная картина событий на более низком уровне может и не просматриваться.

   Впрочем, обсуждение происшедшего быстро прекратило новое событие — появился утерянный — после выезда группы — сигнал чужого, причём находился чужой совсем рядом с особняком.

    — Едем? — Сергей вскочил (они сидели в кабинете Анатолия), но, вопреки его предположению, Анатолий медлил.

   Он смотрел на Сергея, но видно было, что думал он о чём-то другом.

    — Священника сюда, — внезапно приказал он Диме, который сидел тут же.

   Дима удивлённо переглянулся с Сергеем, но тут же вышел.

   Ввели привезённого ими водителя «тойоты». Анатолий предложил ему сесть в кресло напротив себя, всего кресел было три, и Дима остался стоять возле двери.

    — Ваше имя Казимир? — спросил Анатолий.

    — Да, — спокойно ответил тот.

    — Вы поляк?

   Казимир пожал плечами:

    — Я гражданин Российской Федерации.

    — А те, в «мерседесе», тоже граждане России?

   Казимир чуть помедлил с ответом.

    — Я их лично не знаю, но полагаю, что да.

   Анатолий, продолжая сидеть в кресле, нагнулся по направлению к Казимиру:

    — И вы тоже относились к их организации?

   Пауза, которую тот выдержал, прежде чем ответить, на этот раз была дольше предыдущей. Наконец он, видимо, приняв решение, произнёс:

    — Да.

    — И вышли из неё?

    — Да.

    — Поэтому они вас и искали?

    — Прежде всего, они искали чужого.

    — Но они знали, что рядом с ним вы?

    — Судя по всему, да.

   Анатолий замолчал.

   Сергей решил этим воспользоваться.

    — Вы действительно священник? — негромко спросил он Казимира.

   Тот перевёл на него спокойный взгляд:

    — Я лишён сана.

    — Какие у вас отношения с чужими? — вновь задал вопрос Анатолий.

   Казимир пожал плечами:

    — Как и у всех... Разве что я считаю их право на жизнь таким же священным, как и наше.

    — Но они же чужие?

    — Это вы их так называете.

    — А вы?

    — Они другие.

    — Но они же уничтожают людей, в которых инвазировались.

   Казимир протестующее поднял руку:

    — В этом ваша ошибка. Человек в результате, как вы выразились, инвазии не уничтожается. Его память, его самосознание остаются нетронутыми. Он обогащается, он становится другим...

    — Вот именно, что другим, — перебил его Анатолий.

   Казимир отрицательно замотал головой:

    — Представьте, что неандерталец стал вдруг кроманьонцем — исходя из наших представлений, что последние более развиты, чем первые — разве это повод для других неандертальцев убивать кроманьонцев?

    — Насколько я помню, это кроманьонцы истребили неандертальцев, — заметил Анатолий.

   Казимир развёл руками:

    — Да, аналогия неудачна, но я хотел, чтобы вы поняли суть происходящего с человеком изменения после контакта с ними...

    — А способность к врачеванию?

    — О, — улыбнулся Казимир, — это только одна из чудесных сторон перерождения...

    — А что, есть и другие?

    — Человек после контакта способен на очень многое, — сказал Казимир, — кроме причинения зла.

    — Причинения зла?

    — Именно. Вы помните хоть один случай, когда, как вы их называете, чужие, защищаясь, убили бы ваших людей? Или отказали бы в помощи другим людям? Нет, они ведут себя как святые, коих все гонят, а они отвечают добром на зло...

    — Стоп, — поднял руку Анатолий. — И вот тут возникает противоречие. Почему же церковь, я имею в виду вашу католическую церковь, так настроена против чужих? Ведь инвазию можно рассматривать с этой точки зрения как сошествие на человека Святого Духа, изменяющего его в лучшую сторону.

   Лицо Казимира омрачилось.

    — Не только католическая. Если бы в этом вопросе не было взаимопонимания с вашим патриархатом, вас бы ваше высокое начальство не заставило бы не трогать тех, в мерседесе.

    — Так почему же? — хмуро повторил Анатолий.

    — Именно поэтому. Если нравственное совершенство, сопровождаемое способностью творить чудеса, является результатом не божественного промысла, а контакта с внеземным разумом, то это означает, что ошибочен сам базис, на котором стоит существующая церковная организация. Не религия, обратите внимание, а именно организация профессиональных её служителей. Если Иисус Христос — результат контакта с внеземным разумом, как и святые начала христианства, а их истребление — эта защита неандертальцев от кроманьонцев...

   Казимир развёл руками:

    — То, как вы выражаетесь, инвазия нашего времени — это и есть второе пришествие Христа, путь к спасению, то есть к дальнейшему развитию рода человеческого, погрязшего в грехах, и поставившего самого себя перед опасностью самоистребления. Но это вовсе не то, о чём учила и учит современная церковь.

    — Поэтому вы вышли из её рядов?

   Казимир неопределённо махнул рукой:

    — В общих чертах, да.

   Внезапная догадка вдруг бросила Сергея в пот.

    — Анатолий, — и голос его дрогнул, — когда началась эта инвазия?

   Тот недоумённо посмотрел на него:

    — Пять лет назад.

    — Эй, эй, — добавил он, вглядываясь в Сергея, — ты что, поверил в эти бредни?

   Он хотел сказать ещё что-то, но внезапно побледнел, схватился за сердце и рот его, исказившись гримасой, всё никак не мог открыться, чтобы вобрать в себя воздух...

   Казимир, Дима и Сергей бросились к нему. Первым сообразил Сергей:

    — Быстро скорую!

   Дима закричал нужное в свой микрофон.

   Сергей был готов поклясться всем, чем угодно — шума открываемой двери не было.

    — Боже мой, — сдавленно произнёс Казимир, — вы специально приманили его, зная, что он не сможет не прийти, раз ему известно об этом...

   Дима выхватил пистолет. Но Сергей предостерегающе поднял руку.

   Подросток склонился над Анатолием, безвольно лежащим в кресле с запрокинутой назад головой...

   

   14

   ...Так же была запрокинута голова того, кого он опередил, чтобы остаться в живых...

   Сергей усилием воли отогнал наваждение. Подросток обернулся. Сделал несколько шагов, но не к воротам на улицу, а в противоположенную сторону, вглубь огороженной территории, погрузившись почти по колено в некошеную траву.

   Он вёл себя так, словно знал, что Сергей последует за ним, знал, что произойдёт и просто ждал, словно со стороны наблюдая за разворачивающимися событиями.

   Он вообще всё делал не торопясь, вышел из комнаты не раньше, чем Анатолий открыл глаза и даже слегка улыбнулся ему. Или Сергею так показалось?

   Анатолий проводил его взглядом и тут же перевёл его на Сергея.

    — Ты... — голос его прервался, словно он с удивлением прислушивается к себе.

    — ... должен выполнить свой долг, — закончил Анатолий громче и значительно бодрее.

   И тут же указал Диме пальцем на Казимира:

    — Если двинется, стреляй.

   И Сергей вышел за подростком.

   Поэтому он не видел, что без него происходило в комнате, где Дима держал на мушке Казимира, с которым, отходя от приступа, беседовал Анатолий. И не слышал, о чём они говорили.

    — Зачем вы это делаете? — спросил Казимир.

    — Это наша работа, — ответил Анатолий.

    — Это преступление.

    — Преступление, прописанное в официально утверждённой инструкции — это должностные обязанности.

    — Похоже, вы чувствуете себя значительно лучше?

    — Согласен, попытка пошутить не удалась.

    — Анатолий, а почему вы сами не пошли за ним, а послали Сергея?

    — Я же только что чуть дуба не дал.

    — Не врите, он вас полностью исцелил.

    — Потому что это не ваше дело.

   И после паузы Анатолий добавил:

    — Вы правы, Казимир, я переложил выбор на другого. Видимо, мне пора на пенсию.

   И, обратившись, к Диме, добавил:

    — Или лучше было бы тебя послать?

   Дима не пошевелился и не ответил. Он только мельком взглянул на Анатолия безразлично-непонимающим взглядом.

   Не видел Сергей и тех двоих из остановленного ими «мерседеса», наблюдавших за ним с расстояния нескольких сот метров, с небольшого пригорка на соседнем участке, что позволяло им беспрепятственно наблюдать всё, что происходило между ним и подростком.

   И, понятно, он не мог слышать их.

    — Приготовься, — сказал один из них.

    — Думаешь, не выстрелит? — ответил другой.

    — Надо исключить любую случайность. Это последний.

    — Да?! Когда узнал?

    — В последний сеанс связи. Активность утихла.

    — Хвала господу! Значит, новых инвазий не будет?

    — Мы можем отдохнуть две тысячи лет. Если будет так, как было до сих пор.

   И они чуть слышно хохотнули. Чуть слышно, чтобы их смех не выделился в шуме листвы окружающих их деревьев под лёгким, но порывистым ветерком.

   Не видел Сергей и «скорую», примчавшуюся по вызову, чья бригада после обследования Анатолия пообещала выписать штраф за ложный вызов.

    — Сердце у него, как у младенца. Сто лет проживёт, — укоризненно сказал на прощание врач. — Нас действительно срочные вызовы ждут, а вы тут развлекаетесь. Стыдно!

   Сергей видел лишь глаза подростка, спокойно смотрящие на него. Он вспомнил — это он был на платформе сегодня утром.

   Сергей держал ствол как раз между этих глаз. И не мог решить.

   Сергей никак не мог решить: то, что эти глаза так похожи на те, из его предрассветного сна — это поможет или помешает ему нажать на курок?

Андрей Жмакин © 2009


Обсудить на форуме


2004 — 2019 © Творческая Мастерская
Разработчик: Leng studio
Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ, в том числе об авторском праве и смежных правах. Любое использование материалов сайта, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.