ПРОЕКТЫ     КМТ  

КМТ

Снимаем кино

C. Valico © 2018

Глюкатрица

   Арнольд Шварценнегер давно не снимался в кино. Последний фильм с его участием, «Последствия», люди увидели в 2017 году, с тех пор прошло уже шесть лет.

   Вообще для Голливуда настали тяжелые времена. Сначала пошли скандалы с этим чертовым харрасментом. Все вдруг стали друг друга обвинять в сексуальных домогательствах. Досталось даже операторам и осветителям. Сначала жаловались актрисы на режиссеров, потом пошла волна жалоб режиссеров на актрис. В общем, у всех сложилось такое впечатление, что в Голливуде только и делают, что домогаются и насилуют друг друга.

   И даже до Арнольда это докатилось.

    — Арчи, а помнишь, ты шлепнул меня по попке на съёмках фильма?

    — Не гони, дружище, я просто отвесил тебе хорошего пинка!

    — Жаль, а я думал, что смогу стрясти с тебя кругленькую сумму.

   

   Кроме этого, на мировую киноидустрию напала другая напасть — компьютерные технологии. Если лет тридцать назад графика стоила бешеных денег и её применяли лишь в дорогих картинах, то потом она стала доступной любому пользователю ПК. А года три назад в результате очередного прорыва в компьютерных технологиях, все актёры остались без работы. Все без исключения. Фильмы снимать стало очень легко. Режиссёр вводил в программу написанный сценарий, затем параметры актёров, и ещё через пятнадцать минут компьютер выдавал графическое изображение персонажей. Режиссёр приступал к созданию фильма. Никаких тебе переговоров с актерами, никаких миллионных расходов на этих капризных жлобов.

   Тысячи актеров поспешили уехать в Мексику, но месяца через два цивилизация проникла и туда. Мексиканские сериалы стали похожи на американские, потому что они теперь снимались с помощью той же самой программы.

   Продюсеры были просто счастливы, ведь виртуальные актёры не капризны, в отличие от реальных. Теперь никто не скажет, что если к автомобилю актёра не будет постелена ковровая дорожка, то съёмки отменяются. Сейчас актёры делают то, что хочет режиссёр и говорят только то, что написано в сценарии. Ведь они живут лишь во время съёмок, да и то лишь в воображении создателя фильма.

   

   ***

   Первое время Арнольд пыжился от гордости и думал, что проживёт без Голливуда куда лучше, чем Голливуд без него. Но нет, оказалось, что не проживет. Все без исключения кинокомпании процветали, хотя в титрах фамилия бывшей мегазвезды не значилась. Да и не только его фамилии — все актеры оказались на равных. Вот совсем не упоминали о них. Забыли начисто. Они стали стал никому не нужными.

   На светских раундах собирались только продюсеры, режиссеры и программисты.

    — Твой фильм просто взорвал мир, Гарри!

    — Да, программисты славно постарались, сделали ошеломительных актеров!

    — Вот скажи, Гарри, разве можно сравнивать наших актеров с теми, с кем нам приходилось работать раньше? Ведь это просто гениально! Они делают то, что нам требуется! Нам не приходится им подолгу объяснять, просто ввёл команду и все.

    — Да, это вам не какие-то Шварценнегеры и Сталлоне. Если раньше были высокие отношения, то теперь миром правят высокие технологии!

   

    Обнищал Арнольд стремительно быстро, за каких-то полгода. Инфляция сожрала все его накопления, финансовый кризис, разразившийся в США конце 2018 года, лишил денег, особняка и прислуги. Когда он остался практически без ничего, зато с целой кучей долгов (от него ушли жена и дети, и даже собака ушла и любимый пони), он зашевелился и начал обходить знакомых режиссёров, с которыми раньше работал. Один из известных продюсеров уже подзабыл его имя и при встрече назвал не Арнольдом, а Сильвестром, что очень оскорбило его. Сильвестр Сталлоне был его давнишним конкурентом в киноиндустрии, с ним они не раз спорили о том, кто лучше сыграет роль киборга, которая, в конце концов, досталась Ван Дамму.

    — Привет, Гарри, мне нужна работа.

    — Здравствуй, Сильвестр...

    — Я Арнольд!

    — Да? Ну пусть будет Арнольд. А что ты умеешь делать?

    — Гарри, я актер! Я могу играть!

    — Извини, Сильв... хм... Арнольд, но на данный момент нам нужны только грузчики.

   

   Кое-кто из тех, кто ещё помнил его, предлагали уехать в Россию, там кино продолжали снимать по старинке, на плёнку «Свема», этакое олдскульное кино, и вообще окончательно отказались от компьютеризации, боясь, что русское кино постигнет та же участь, что американское. К тому же, ходили упорные слухи, что русские кинематографисты стали скупать бывших известных американских (и не только) актёров всех жанров, от боевиков, до слезливых мелодрам. Говорят, даже сам Депардье там ошивается, ему даже гражданство дали.... Да и не только ему.

   Последний разговор с одним из актеров, вернувшимся в США, чтобы продать за бесценок квартиру в центре Нью-Йорка и уехать в Тамбов, ускорил принятие решения.

    — Арчи, это невероятно! Там снимают живых актеров! Даже в фильмах про зомби, представляешь? Никакой тебе графики! Настоящий грим накладывают! Снимают все не на зеленой тряпке, а на натуре!

    — Я! Я! Натюрлих!

   

   Недолго думая, ни с кем не попрощавшись, Арнольд разбил вдребезги свой персональный компьютер (с некоторых пор он стал испытывать к нему жгучую ненависть), собрался, и уехал в Россию. Может быть, ему там повезёт, думал он. Нет, он уже не мечтал о былой славе и баснословных гонорарах. С долгами бы расплатиться и прожить остаток жизни спокойно.

   Нет, он не поехал туда наобум, он уже вышел из того возраста, чтобы лететь сломя голову в неизвестность. Он обговорил всё с представителем кинокомпании «Мосфильм» и ему предложили испытать себя в кинопробе на главную роль нового фильма со странным названием «Глюкатрица». Даже не спросив сценария, Арнольд согласился и помчался за билетом, расплатившись в кассе последними долларами.

   Быстрокрылый комфортабельный «Боинг» за несколько часов долетел до Москвы, и Арнольд оказался будто на другой планете. Здесь всё было по-другому. К удивлению, в аэропорту его никто не ждал. Он позвонил в «Мосфильм».

    — Hello!

    — Кто х*йло?

    — I’m an Arnold Schwarzenegger!

    — А я Иисус Христос!

    — I’m an American actor!

    — Тьфу чёрт, совсем забыл! Добро пожаловать.

    — Send me a limousine!

    — На метро доедешь! Если за каждым американским актером лимузин слать, мы обанкротимся на второй день. Запоминай адрес!

   

    Арнольд долго плутал в лабиринтах московского метрополитена, пока эскалатор не выплюнул его на улицу, потом трясся на автобусе, затем на троллейбусе и на трамвае. Заблудившись в конец, он подошёл к полицейскому и тот, оштрафовав его за отсутствие регистрации, довёл до дверей кинокомпании.

   После такой нервотрёпки надо было хорошо сыграть, и Арнольд боялся, что он завалит кинопробу. В своих фильмах он был не очень-то разговорчив и кроме «Ай вил би бэк» ничего не помнил. Но сейчас эта фраза абсолютно не подходила, ведь он никуда уходить не собирался, и к чему на кинопробе говорить «Ай вил би бэк»? Надо было придумать другие слова, он долго мучался, но потом решил почитать сценарий, может, там будет написан какой-нибудь несложный монолог. По сюжету главный герой, деревенский тракторист Неонов, выходит из месячного запоя и встречает соседа, старого наркомана по прозвищу Клеус. Они вместе нанюхиваются столярного клея, и начинают бороться с рептилоидами, захватившими Землю.

   На съёмочной площадке Арнольд встретился со своим давним знакомым Стивеном Сигалом.

    — Привет, дружище! — Стивен ему искренне обрадовался. — Будем сниматься в одном фильме? Вот так удача! Тебе дали главную роль?

    — пока не знаю, Стив, будут только кинопробы. Но вся проблема в том, что я не знаю языка.

    — Тебе нужна переводчица! Есть тут одна на примете. Деревенская баба Маруся.

    — Деревенская?

    — А ты не знал? Фильм снимается на натуре, а не в павильоне. В настоящей русской деревне. Так вот эта Маруся отлично переводит! А руками как работает!

    — Что?

    — Она сурдопереводчицей подрабатывает. У нее такие буфера!

    — Э-э-э-э...

    — В смысле буфер обмена что надо, память отличная!

    — А-а-а-а...

    — Кстати, я буду играть твоего врага, агента Кузнецова, шпиона рептилоидов. Ты уже прочитал сценарий?

    — Да, к счастью, мне напечатали его на английском.

   

   Потом их увезли в деревню с таким труднопроизносимым названием, что Арнольд его и не запомнил.

   Когда начались кинопробы, Арнольда одели в стёганую телогрейку, кирзовые сапоги, нахлобучили на голову треух, дали выпить двечти грамм водки и заставили плясать камаринского. Он неуклюже подпрыгивал, приседал, раскидывал ноги в разные стороны. Шапка упала на пол, и Арнольд в азарте стал топтаться на ней, после чего выдохся, и с криком «Ай вил би бэк!» свалился в открытую крышку погреба. Его оттуда достали, пожали руку и сказали, что он идеально подходит на роль тракториста Неонова.

    — Ты не бойся русских, — сказал ему Стивен. — Они не кусаются. Главное, дразнить их не надо. Если они говорят, что у них самые мощные в мире ракеты, соглашайся, да ещё добавь, что у них самый очаровательный в мире Шёрлок Холмс и самый весёлый Винни Пух. Они это любят. И ни в коем случае не спрашивай, почему в их деревнях нет газа, воды и тёплых туалетов. Я однажды спросил, и получил в глаз за то, что американцы бомбили Кабул. И до сих пор не могу понять, при чём тут Кабул.

    — Там, наверно, тоже нет тёплых туалетов.

    — После бомбёжек там никаких туалетов нет.

   Стивен познакомил его с дояркой Марусей. Арнольда удивило, что простая доярка знает английский язык. Однако оказалось, что у нее два высших образования, но жизнь сложилась так, что пришлось уехать в деревню и дергать коров за соски. Буфера у Маруси действительно были что надо, и Арнольду захотелось все бросить и устроиться в деревню дояром.

   Воздух в деревне был чистый, попахивало свежим навозом, на улицах вместо аккуратных дорожек извивались грунтовки с грязью по колено и повсюду в лужах веселились свиньи. Арнольд Шварценнегер никогда раньше не видел ничего подобного и пребывал в состоянии ступора. Он и не думал, что в колхозах не бывает тёплых туалетов, что на танцы весной можно ходить только в кирзовых сапогах. Одно его радовало — компьютеров в деревне тоже не наблюдалось.

   Маруся везде его сопровождала, переводила, помогала адаптироваться в обществе русскоязычных актеров — переводчицей она и правда была хорошей, знала язык на отлично.

   После съемок первых сцен «Глюкатрицы» актеры собрались в клубе, взяли спирта и водки и отметили это дело. Арнольд смутно помнил, что он сначала домогался переводчицы, а потом, испугавшись последствий пьяного харрасмента, стал охотиться на рептилоидов. Проснулся он утром связанным и с кляпом во рту.

   Открыв глаза, он обнаружил себя лежавшим на дощатом полу избы. Рядом сидел Стивен, обхватив руками голову. Обнаружив, что товарищ проснулся, он подошел и вытащил кляп и его рта.

    — Ничего не помню, — сказал Арнольд.

   –Благодаря тебе мы досняли фильм за одну ночь, — рассказал Стивен. — Когда ты стал кричать «Лови рептилоидов! Смерть провокаторам!», режиссер приказал принести камеры. На всем обещали выплатить премию. Будем снимать вторую часть!

   Стивен развязал товарища и налил ему водки.

    — А почему я связан? — спросил Арнольд. — И зачем кляп?

    — Да потому что фильм давно уже сняли, а ты все еще бегал и орал, как сумасшедший.

   А потом пришла Маруся и сказала Арнольду, что у них будет бейби.

   

   Конец фильма

   

   

C. Valico © 2018


Обсудить на форуме


2004 — 2019 © Творческая Мастерская
Разработчик: Leng studio
Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ, в том числе об авторском праве и смежных правах. Любое использование материалов сайта, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.